Культура Чтобы помнили

Внучка художницы Татьяны Яблонской: "Бабушка была одной из первых в Киеве женщин, носивших брюки"

7:30 24 февраля 2017   2863
Татьяна Яблонская
Ольга СМЕТАНСКАЯ, «ФАКТЫ»

Выдающейся украинской художнице исполнилось бы сто лет

Ценителям живописи хорошо известны картины народной художницы СССР, Героя Украины Татьяны Яблонской «Утро», «Хлеб», «Перед стартом», «Лен» и многие другие.

Ее работы хранятся в Национальном художественном музее Украины, Киевском национальном музее русского искусства, Третьяковской галерее, Русском музее в Санкт-Петербурге, Львовском музее украинского искусства, Харьковском художественном музее.

В день рождения Татьяны Яблонской (24 февраля) в Национальном художественном музее Украины откроется масштабная ретроспективная юбилейная выставка ее работ «І спогади, і мрії», которую можно будет посетить до 23 апреля. Также картины художницы можно увидеть на уже открывшейся выставке в Киевском национальном музее русского искусства (до 14 марта) и в выставочных залах Центрального дома художника (с 24 февраля до 5 марта).

О том, каким человеком была Татьяна Ниловна, «ФАКТАМ» рассказала ее внучка переводчик Ирина Зайцева.

— Когда бабушки не стало, мне было 23 года, — рассказывает Ирина Зайцева (на фото). — Она прожила 88 лет. В честь бабушкиного дня рождения обычно устраивались выставки ее работ. Татьяну Ниловну поздравляли на официальном уровне и, конечно же, родственники, друзья, коллеги. Телефон у нас дома не умолкал. Но в последнее время бабушка болела, после инсульта передвигалась в инвалидной коляске, поэтому слава ее уже тяготила. Однако помню ее и здоровой, бодрой. Бабушка много сил отдавала семье — детям, внукам. И мне в частности досталось столько ее тепла и внимания!

— Как Татьяна Ниловна отмечала свой день рождения в домашнем кругу?

— В конце февраля уже ощущался приход весны. Впервые за долгую зиму у нас дома открывался балкон. Вся квартира в бабушкин день рождения утопала в цветах, и она всегда писала в это время натюрморты. Больше всего ей нравились букетики полевых цветов, купленные у старушек на улице, — с чуть увядшими лепестками и листочками. В них — ощущение жизни! А еще бабушка очень любила писать цветы в деревянных, немного уже прогнивших балконных ящиках. Ценила натуру.

— Слышала, что Татьяна Ниловна хорошо готовила. Чем обычно она угощала гостей?

— Очень вкусной получалась у нее тушенная с мясом квашеная капуста. Готовилась она в огромной гусятнице. До сих пор помню, как вкусно пахло в доме. А еще ее коронным блюдом были голубцы в молодых виноградных листьях. Виноград рос прямо у мастерской. Рецепт этого блюда бабушка позаимствовала в Армении, откуда родом мой дедушка Армен Атаян. Он сейчас живет в Ереване. Ему 95 лет. Он до сих пор пишет картины.

— Несколько лет назад я общалась с внучкой Марка Шагала Мерет Мейер. Она рассказывала, как на свадьбу дочери знаменитый художник расписал сервиз. А в доме у Татьяны Ниловны посуда была какая-то особая?

— Нет, домашняя обстановка была скромной. Одевалась бабушка тоже без шика, но со вкусом. У нее был любимый полосатый костюмчик, который она надевала на торжества. Правда, все это уже в зрелые годы. А в молодости? Бабушка была одной из первых в Киеве женщин, носивших брюки.

— Какие подарки Татьяна Яблонская любила получать в день рождения?

— Одно время они с коллегами обменивались работами. А еще мне запомнился вот какой подарок. На семидесятилетие бабушку чествовали в Союзе художников и надели ей на шею лавровый венок. Он был зеленый, свежий! Бабушка повесила его у себя в комнате на стену. Иногда, когда на кухне заканчивался лавровый лист, она отправляла «гонца» в свою комнату с просьбой отщипнуть пару листочков для супчика. Этот венок и сейчас висит в нашей квартире.

— А какой бабушкин подарок вам особенно дорог?

— Вырезанный ее рукой из картона ангел с горном и сейчас висит у меня в комнате. Очень изящная работа. Бабушка его раскрасила золотистыми красками и написала: «Ирочке от бабушки». А на шестнадцать лет подарила мне гитару, о которой я мечтала. Правда, интерес к ней быстро пропал. А вот на пианино я играла — и в этом тоже была бабушкина заслуга. Она настаивала, чтобы я занималась музыкой. Бабушка была строга и добра одновременно. За пятерки, полученные мной в музыкальной школе, дарила марки. Она всегда приобщала меня к прекрасному. Ее комната напоминала музей. В ней было много вещей, привезенных отовсюду. И о каждой она могла рассказать увлекательную историю. А еще мы с ней очень много рисовали.

Судьба бабушки вполне могла бы послужить сюжетом для приключенческого романа. Родилась она в Смоленске. Ее отец хорошо рисовал. До революции преподавал в гимназии словесность, а после 1917 года стал хранителем Смоленской картинной галереи. Бабушка тоже с детства любила рисовать. В юности, видя падающую звезду, всегда загадывала лишь одно желание — стать художником. В Смоленске бабушка прожила до двенадцати лет, а потом семья переехала в Украину. Дело в том, что прадед не принял революцию 1917 года, хотя поначалу в 1905 году участвовал в студенческих волнениях и за это даже был исключен из духовной академии. Но спустя время разочаровался в новых порядках. Бабушка вспоминала, что ее мама, до революции преподававшая французский язык, вынуждена была пойти на курсы кроя и шитья, так как ее профессия стала невостребованной. Уже некуда было надевать и ее парижские наряды. Она шила на заказ. Семье нужны были средства. В ней подрастало трое детей. Родители хотели обеспечить им достойное будущее, поэтому решили эмигрировать.

— Несколько раз семья пробовала уехать за границу, однако ничего из этого не вышло, — продолжает Ирина Зайцева. — В 1929 году все отправились в Одессу — было намерение уплыть в Болгарию, где жили родственники. Потом переселились в Каменец-Подольский, откуда по лесам планировали добраться до границы. Нашли дельца, который за немалые деньги обещал помочь. Но провожатый обманул их. Завез кромешной ночью в лес и, отлучившись «на минуту», исчез, оставив в телеге. Чтобы никто не донес на них, решили ехать в Луганск. И уже из Луганска бабушка приехала в Киев, где стала студенткой художественного института. О том, что семья пыталась бежать за границу, бабушка боялась рассказывать до последних дней.

— Творчество Татьяны Ниловны ведь было известно и за рубежом?

— Да, ее работу «Хлеб» в 1956 году отметили на Венецианской биеннале бронзовой медалью. И вообще, за рубежом бабушка в составе официальных советских делегаций бывала много раз. Посетила Италию, Францию, Испанию, Венгрию, Чехословакию, Болгарию.


*Работу художницы «Хлеб» в 1956 году отметили на Венецианской биеннале бронзовой медалью

— Какая же страна произвела на нее самое сильное впечатление?

— Италия, где она побывала трижды, вызвала у нее восторг. Ее поразили открытость людей и, конечно же, искусство. Из Италии бабушка привезла моей маме разноцветные полосатые чулки. Они у нас до сих пор есть. А еще бабушка вспоминала свою поездку в Париж. Там познакомилась с эмигрантами. Они держали недорогой ресторанчик, жили небогато. Пригласили к себе бабушку и ее коллег-художников в гости. Однако многие в делегации идти побоялись, ведь в КГБ не дремали. А бабушка пошла. Она рассказывала, как, общаясь с бывшими соотечественниками, думала о том, что и она могла оказаться на их месте.

— Случались в жизни Татьяны Ниловны чудеса?

— Бабушкина дочь Елена вышла замуж за парня, который влюбился в нее, увидев… на картине «Утро», репродукция которой была в школьных учебниках.


*Картина Яблонской «Утро» стала для ее дочери Елены судьбоносной

— Невероятно!

— Да, это удивительная история. В Казахстане жил мальчик Арсен. Учился он в художественной школе, и ему очень нравилась картина «Утро» и девочка, изображенная на ней. Он вырезал репродукцию из журнала и повесил на стену, подумав: «Вот бы мне такую жену!» А спустя годы познакомился с Еленой в Москве (и он, и она там учились в художественно-промышленном училище). Сделал ей предложение, они поженились.

— На картине изображена просторная квартира. Вы и сейчас там живете?

— Нет, в этой бабушкиной квартире на улице Красноармейской я даже никогда не была.

— Как сложилась судьба вашей тети Елены?

— Думаю, счастливо. Уже много лет она живет в Казахстане. Несколько лет назад приезжала в Киев. У бабушки было три дочери, и все стали художницами. В том числе моя мама Гаяне. К сожалению, уже нет тети Оли. Она умерла, когда бабушка была еще жива.

— Бабушка рассказывала вам историю своей любви?

— У нее было два брака, оба мужа — художники: и Сергей Отрощенко, и Армен Атаян. С моим дедушкой бабушка познакомилась на днях культуры Украины в Армении. Она была очарована Востоком…

— Чем увлекалась Татьяна Ниловна, кроме творчества?

— Например, йогой. Свою психику бабушка довела до такого самоконтроля, что в любой момент могла заснуть и проснуться — словно по заданному таймеру. Кроме того, прекрасно каталась на лыжах, лихо играла в бадминтон и плавала, как пароход.

— Какая черта Татьяны Ниловны вас поражала?

— Бабушка была сильной натурой — никогда ни на что не жаловалась. Даже в последние непростые годы, когда ее парализовало и она оказалась в инвалидной коляске, продолжала работать. Когда правая рука стала нерабочей, научилась рисовать левой. Картины последних пяти лет ее жизни написаны не маслом, а пастелью— цветными мелками. Эта техника требовала меньше физических усилий. Рисуя, бабушка отвлекалась от грустных мыслей о своем недуге, работа словно воскрешала ее к жизни. Помню, как каждый день она сидела у окна и писала. Пыталась запечатлеть меняющееся состояние природы: рассвет и закат, пасмурное и ясное небо… Бывало, вдохновение к ней приходило совсем неожиданно. Иногда, когда на столе после завтрака оставалась посуда, бабушка говорила нам с мамой: «Не троньте!» Считала: если специально расставить чашки, блюдца и остальное, получится совсем не то. Последней ее работой была картина «Колокольчики». В тот день, когда ее писала, мы и подумать не могли, что бабушки вдруг не станет. Но, видно, она что-то чувствовала. За несколько дней до ухода сказала мне вдруг: «Люби маму и папу, брата»…

— Татьяна Ниловна была материально обеспеченной?

— В ее жизни были разные периоды. Одно время могла позволить себе и домработницу. Бабушка прекрасно водила машину. Но автомобиль не был атрибутом роскоши. На своих ярко-зеленых «Жигулях» она могла поехать на этюды туда, куда нельзя было добраться общественным транспортом. А в 1990-е годы жить стало трудно. В моем классе почти у всех девочек были куклы «Барби», а мне ее долго не могли купить. И какой же счастливой я себя ощутила, когда моя мечта сбылась.

— Вас бабушка на своих полотнах хоть раз запечатлела?

— Она это делала неоднократно. И мамин портрет писала, и брата моего. А меня, например, писала вот при каких обстоятельствах. Мне было шестнадцать лет, я слушала в наушниках группу Pink Floyd и вся была погружена в музыку. Закончив работать, бабушка переспросила меня: «Как, как называется эта группа? Напиши, пожалуйста» — и протянула холст. Я написала.

— В чем Татьяна Ниловна черпала вдохновение?

— Думаю, в самой работе. Она любила говорить: «Вдохновения не надо ждать, нужно гоняться за ним с палкой». Бабушка была труженицей. Поражала ее требовательность к себе. Свои работы, если они ей не нравились, она безжалостно сжигала в камине мастерской. Правда, иногда потом сожалела. Думаю, секрет ее долголетия в том, что она каждый день работала.

— Какая картина Татьяны Ниловны у вас любимая?

— Мне очень нравятся ее работы «Лен» и «Флоренция». А еще люблю картины, на которых изображен Седнев (Черниговская область. — Ред.), где мы отдыхали каждое лето.

— Что бы вы сказали своей бабушке, если бы сегодня она могла вас услышать?

— Сказала бы, что ее ориентиры у нас в семье не потеряны.

Фото из альбома Ирины Зайцевой

Читайте также
Новости партнеров
Загрузка...

— На улице гололед. Мечта о том, что мужчины будут у моих ног, начинает осуществляться. Пока сходила в магазин, двум помогла встать, а с одним даже... полежала!