ПОИСК

Плохо установленный протез тазобедренного сустава развалился в теле пациента на части через неделю после операции, еще до того, как владимир встал на ноги

0:00 14 січня 2000
Врачи-травматологи, очевидно, не надеялись, что пострадавший в автомобильной аварии Владимир сможет ходить. Извлекать детали этого протеза и устанавливать новый пришлось другим врачам -- специалистам клиники ортопедии и травматологии НАН Украины, работающей на базе столичной больницы N12. Им удалось сделать эту редкую по своей сложности операцию. Теперь Владимир ходит, может обходиться без костылей и не перестает удивляться тому, что его больничные мытарства близятся к концу

Первые девять дней после автомобильной аварии Владимир находился между жизнью и смертью. Черепно-мозговая травма, ушиб грудной клетки и сердца, посттравматическая пневмония, нога раздроблена, сломаны рука и три ребра…

-- Все эти дни я был в реанимации, в полузабытьи, не мог вспомнить, что со мной произошло. Амнезия… Всех спрашивал, что случилось с Таней, моей женой, с мамой. Они тоже были в машине. Еще мне снился сон: будто я на даче, сам хожу по участку, а наша любимая кошка Даша трется о мою ногу, и нога не болит, -- вспоминает Владимир. -- Когда Таня сказала мне, что кошка во время аварии пропала, я, честно говоря, плакал. Даже собственная боль отошла на второй план. Не все это могут понять.

-- Мы искали Дашу три месяца, -- говорит Татьяна. -- Надежды на то, что она вернется, уже не было. Но нам казалось: вот отыщем -- и все наши несчастья закончатся. Все будет, как раньше. Нам суждено было найти Дашу -- с переломанным хвостом и поврежденным позвоночником, но выжившую благодаря кошачьей цепкости. А Володе суждено было пройти через испытание врачебными ошибками, совершенными одними медиками, чтобы оценить высочайший профессионализм других. Но ни разу у него не возникла мысль сдаться. Слава Богу, что все живы, что испытание мы выдержали. Но какой поучительной может оказаться эта история для других…

Около 42 тысяч человек серьезно пострадали в автомобильных авариях в Украине в минувшем году. Эти люди остались наедине с дорогой, наедине с обстоятельствами, беззащитные, искалеченные, умирающие, не дождавшиеся помощи. Перед трассой все равны. Все, кто на ней оказался. Ни деньги, ни власть не имеют значения. Человек обнажен силой обстоятельств. Кто спасет его?

На трассе

Поздний летний вечер. Темно. Дорога не освещена. Семья возвращалась с дачи домой, в Киев.

-- Грузовик возник перед нами внезапно -- без габаритных огней, фары были выключены, -- рассказывает Татьяна. -- Все произошло в доли секунды -- удар, я потеряла сознание. Когда очнулась, вокруг было много людей, милиция. Вижу -- мужа пытаются извлечь из разбитого «Жигуленка», вскрывают дверцы ломом. Володя был за рулем, и основной удар пришелся на него. Травмы, как оказалось, получил тяжелейшие. А в тот момент я еще не знала, что с ним -- жив ли? Достали, положили на землю. Не дышит… Я щипаю себя за руку. Кажется, что все происходит не с нами, что мне снится страшный сон. Крик ужаса, как бывает во сне, застыл в груди. Не могу кричать, не могу плакать.

Проезжающий мимо автомобиль остановился, вышла женщина, сказала: «Я врач. Помощь нужна?» И, увидев Володю, стала приводить его в чувство -- уложила на бок, вытянула запавший язык, сделала искусственное дыхание. Он все еще был без сознания, но появились признаки жизни. Случайность… Женщина могла проехать мимо, могла просто оказаться на этом участке трассы чуть раньше, до аварии. И некому было бы нас спасать… Еще она сказала, что «скорую» ждать нельзя, неизвестно, когда еще приедет. Надо останавливать любую машину и везти мужа в больницу. Его маму -- тоже. Да и мне, и моей подруге нужна помощь. В машине нас было четверо… Нет -- пятеро. Наша кошка Даша, любимица всей семьи, тоже была с нами. Сначала я о ней забыла. Но когда Володю и маму все же удалось отправить в Васильков, в больницу, а мы остались ждать «скорую», я вспомнила про Дашу. Она исчезла. Я звала ее, но кошки не было. Пропала…

Ночь в больнице

-- Мы были виноваты перед врачами и медсестрами Васильковской городской больницы: испортили им ночь, -- продолжает Татьяна. -- Мне постоянно об этом напоминали. Но я была в шоке, и не могла даже обидеться, не могла тратить эмоции еще и на них, медиков. Телефон в больнице то ли не работал, то ли нам просто не разрешили позвонить, но факт остается фактом: связаться с друзьями или родственниками в Киеве мы не могли. Через каждые полчаса приезжали военные и спрашивали, никто ли не умер. Как выяснилось, нас сбил грузовик из военной части, за рулем которого сидел пьяный солдат, а в кабине -- старший по машине прапорщик и еще один военнослужащий. То, что у всех было опьянение высшей степени, доказано в суде и не является тайной. Водитель свою вину признал. Но суд и следствие тянутся уже семь месяцев, а дело, которое поначалу казалось столь очевидным, все больше запутывается. Это можно понять: честь мундира, никто не хочет быть в ответе. Нам же все это время было не до разбирательства: приходилось бороться за жизнь Володи, его мамы, оказалось, что у меня сотрясение мозга и серьезно травмировано легкое. Было очень тяжело…

В Васильковской больнице нам мало чем помогли. Остался горький осадок. А военные, убедившись что никто не умер, исчезли, даже не предложив никакой помощи. Рано утром мы с подругой отправились на трассу, чтобы как-то добраться до Киева. Сами -- в кровоподтеках и ссадинах, в крови, грязные. У меня поднялась температура под 40. Из-за травмы легкого развилась пневмония. А у подруги болели сломанные ребра. Голосовали мы напрасно. Никто не останавливался. Наконец, нас пожалел мужчина из местных, довез до Киева.

Одни лечат, другие -- калечат

-- Дома сразу все засуетились, нашли врача-консультанта, который согласился поехать в Васильков, чтобы осмотреть и забрать Володю в Киев, -- говорит Татьяна. -- Состояние у мужа было крайне тяжелое. В Киев его перевезли врачи медицинской фирмы «Борис». В отделении реанимации Больницы скорой помощи муж находился девять дней.

По словам Татьяны, надежды на то, что Володя будет жить, почти не было. В медицинской карточке записано: «Закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, переломы головки бедренной кости, лучевой кости, трех ребер, ушиб грудной клетки и сердца, посттравматическая пневмония». Врачи отделения реанимации Больницы скорой помощи сделали все возможное, чтобы вытащить его буквально с того света. Но то, что в отделении травматологии той же больницы плохо поставленный эндопротез тазобедренного сустава буквально развалился в теле пациента на части, что дважды «складывали» лучевую кость и неправильно накладывали гипс, а затем плохо сделали операцию, из-за чего нерв на руке начал атрофироваться и кисть стала усыхать, едва не свело на нет все усилия.

-- У Володи было какое-то оцепенение, -- вспоминает Татьяна. -- Иногда спрашивал о чем-то, но тут же забывал, что ему ответили. Помимо всех тяжелых проблем, меня мучила мысль о кошке. Однажды я не выдержала и сказала: «Володя, Даша пропала… » Вдруг из глаз у него полились слезы. Хотите верьте, хотите -- нет, но это был какой-то эмоциональный прорыв.

… Недавно в «ФАКТАХ» была опубликована заметка о том, что 10-летнего мальчика, находившегося три месяца в коме в одной из английских клиник, вывел из этого состояния любимый пес. Возможно, контакт, который возникает у человека с четвероногими любимцами, значительно глубже, чем мы предполагаем.

Кто проявит решительность?

-- Подходил к концу второй месяц нашего пребывания в Больнице скорой помощи, но конца неприятностям не было видно, -- продолжает Татьяна. -- Боль в ноге и в руке была такой, что Володя, видя, как я направляюсь к кровати, чтобы его чуть-чуть повернуть, просил: «Не подходи… » Он чувствовал любую вибрацию, даже если по коридору везли каталку. Стало очевидным, что без третьей по счету операции, без повторной замены тазобедренного сустава не обойтись. Мы были в ужасе. Понимали, что из этого отделения надо уходить. Но как? Кто возьмется переделывать чужой брак? Мы попросили проконсультировать Володю хирургов-ортопедов -- доктора медицинских наук, профессора Николая Тернового и главного травматолога столицы, кандидата медицинских наук Александра Косякова. Мы проявили решительность и настояли на том, чтобы перевести Володю в 12-ю больницу, где работают проконсультировавшие нас специалисты. Это, как теперь я понимаю, было спасением. Трудно объяснить, почему мы не сделали этого раньше. Думаю, потому, что и пациенты, и их близкие родственники попадают в психологическую зависимость от врачей, утрачивая всякий рационализм. Очень страшно, что будет еще хуже, еще больнее.

«Мы чувствовали, что боремся со смертью. И хотели доказать ей, что «наша возьмет»

-- Я сам автомобилист. И хорошо представляю себе ситуацию, которая произошла тогда на трассе, -- говорит руководитель клиники ортопедии и травматологии НАН Украины, работающей на базе столичной больницы N12, профессор Николай Терновой. -- Никто не застрахован от неожиданностей, от чьей-то преступной халатности или безответственности. Многие из пострадавших в автокатастрофах попадают к нам на операционный стол. В наших руках жизнь человека, и нельзя забывать, что наша жизнь тоже может оказаться в чьих-то руках. Тем неприятнее иметь дело с очевидными и грубыми ошибками. Ведь у врача всегда есть возможность не делать того, чего он делать не умеет. Ставить эндопротез умеют не все.

Когда Владимира Кирилюка перевезли в нашу клинику, состояние его было крайне тяжелым. Показатели крови -- хуже некуда, сердце ослабело, после тромбоэмболии легкие работали плохо. Анестезиологи боялись давать наркоз, считая, что легкие могут не справиться. Организм Владимира был истощен. И мы проводили интенсивную подготовку. Сам пациент умолял не откладывать операцию. А легкие тренировал, постоянно надувая воздушные шарики. (Кстати, за несколько дней до операции Владимиру исполнилось 50 -- юбилей. Мы все его с этим поздравили. ) Откладывать эндопротезирование было невозможно. Пришлось идти на риск. Операция длилась больше трех часов, напряжение было огромным, но все сложилось удачно. Мы удалили детали развалившегося протеза, поставили новый. Уверенность в благополучном исходе внушало и то, что в операции участвовал заведующий отделением анестезиологии и реанимации, кандидат медицинских наук Петр Булыч. После трех месяцев неподвижности Владимиру пришлось заново учиться ходить. Помогали ему в этом лечащий врач, кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник Олег Дроботун и специалисты отделения реабилитации.

-- Мы боготворим этих людей, мы восхищаемся их профессионализмом, отзывчивостью, одержимостью, -- говорит Татьяна. -- Не могу не упомянуть и то, что день операции я выбирала по медицинским гороскопам, которые печатаются в «ФАКТАХ», во вкладыше «Будь здоров!». Оказалось, что все предыдущие операции были сделаны в дни, названные неблагоприятными для операций на суставах: 13 и 22 июня, 22 и 24 июля. А в рекомендациях на 5 августа было сказано: «День хорош для операций на суставах». Так и вышло. Можете проверить.

Возвращение кошки Даши

-- Те, у кого никогда не было в доме животных, вряд ли поймут, какой сильной бывает привязанность к ним, -- говорит Татьяна. -- Даша, белая пушистая киса, прожила с нами семь лет. И вот -- пропала. На нас обрушилось столько несчастий, да еще и это. Мы стали искать кошку в Василькове. Если выдавалась такая возможность, я или сын ехали в этот городок и развешивали объявления: «Во время автомобильной аварии пропала кошка, белая, пушистая… Нашедших просим позвонить… » Звонков было много. Раз пять меня приглашали посмотреть, не моя ли Даша приблудилась к людям. Но это была не она. Своими объявлениями мы завесили весь город.

Прошло уже три месяца, я в очередной раз приехала в Васильков. Вдруг вижу объявление: «Кошка белая персидская находится по адресу… » Это оказалась она. Две недели тому назад кошка плакала под дверью этого дома, ее впустили. Где она скиталась до того, неизвестно. Во время аварии у Даши был травмирован позвоночник, сломан хвост. Сросся он неправильно. Но Даша, очевидно, отнеслась к этому философски. Радости моей не было предела. Мне все время казалось, что если я найду Дашу, наши горести закончатся. Дома кошка некоторое время еще диковато озиралась. Но теперь это та же ласковая киса, какой была. Володя ее с рук не спускает. Товарищи по несчастью…

Володя часто спрашивал с обидой и болью: «Почему так случилось?» Он, инженер-строитель, работавший на БАМе, возводивший в Киеве множество жилых домов, не привык быть больным, беспомощным. А я ему отвечаю: «Мы живы, и это чудо. Значит, мы должны пройти через эти испытания, не сдаться, и тогда к нам вернется радость жизни». Кажется, он мне верит…

Напоминание

В течение минувшего года в Украине в автокатастрофах получили травмы более 37 тысяч человек, погибли -- свыше 5 тысяч. По вине пьяных водителей случилось почти 1 900 транспортных аварий.

Весной на Обуховской трассе в 20 километрах от Киева появится большой гранитный камень с надписью: «Тем, кто в дороге, Бог навстречу… » Его установит главный редактор газеты «ФАКТЫ» Александр Швец на месте, где 26 сентября минувшего года он попал в автомобильную аварию, получил травмы. Он, как и Владимир Кирилюк, герой нашей нынешней публикации, побывал в нескольких больницах, прежде чем обратился к специалистам той же клиники ортопедии и травматологии НАН Украины, в больницу N12, где перенес сложную операцию на предплечье. Свое спасение Александр Ефимович считает чудом.

Для тех, кому может понадобиться помощь ортопедов-травматологов, сообщаем, что консультацию вы еженедельно можете получить по телефону (044) 268-35-25, в понедельник и пятницу с 10. 00 до 11. 00.

2305

Читайте нас у Telegram-каналі, Facebook та Twitter

Побачили помилку? Виділіть її та натисніть CTRL+Enter
    Введіть вашу скаргу
Наступний матеріал
Новини партнерів
 

© 1997—2022 «Факти та коментарі®»

Усі права на матеріали сайту охороняються у відповідності до законодавства України.

Матеріали під рубриками «Офіційно», «Новини компаній», «На замітку споживачу», «Ініціатива», «Реклама», «Пресреліз», «Новини галузі» а також позначені символом публікуються у якості реклами та мають інформаційно-комерційний характер.