БОЛЬШЕ НОВОСТЕЙ  >>
Происшествия

Перед смертью в разговоре с сыном эдуард стрельцов обронил: «одного не пойму — за что меня посадили? »

0:00 21 июля 2007 39355
Перед смертью в разговоре с сыном эдуард стрельцов обронил: «одного не пойму — за что меня посадили? »
Ольга ГУРИНА «ФАКТЫ»

Сегодня известному футболисту, отсидевшему в колонии семь лет за изнасилование, исполнилось бы 70 лет

Эдуарда Стрельцова называют одним из лучших советских футболистов за всю историю футбола. В его честь названы престижная российская премия «Стрелец» и стадион «Торпедо» в Москве. В 17 лет он дебютировал в сборной Союза, сделав в первых двух матчах по хет-трику, в 18 лет стал лучшим бомбардиром чемпионата, в 19 — олимпийским чемпионом.

В 21 год Эдуард Стрельцов мог стать звездой чемпионата мира 1958 года. А вместо этого — арест и семь лет лагерей. В 28 лет он вернулся в футбол и даже был признан лучшим футболистом СССР 1967 и 1968 годов. Стрельцов мог бы сыграть на трех чемпионатах Европы и трех чемпионатах мира, но не сыграл ни на одном…

«Высокий, белокурый, голубоглазый такой скандинав — я влюбилась сразу намертво!»

… Перед смертью Стрельцов в разговоре с сыном Игорем обронил: «Одного не пойму — за что меня посадили?» Он получил 12 лет строгого режима за изнасилование. Отсидел семь. Одни считали, что Стрельцов стал жертвой пропагандистской интриги  — демонстрации борьбы за чистоту морального облика советского человека и поплатился за разгульную жизнь. Другие — что к этому причастна на то время министр культуры Екатерина Фурцева, с дочерью которой спортсмен наотрез отказался встречаться…

… Окончив семилетку, Эдик Стрельцов из подмосковного Перова пошел работать на завод «Фрезер» слесарем-лекальщиком. Там же начал играть за заводскую футбольную команду. Через год знаменитый торпедовский тренер Виктор Маслов взял 16-летнего перовского паренька на сборы с командой мастеров. Росший без отца Стрельцов пришел в команду в ватнике и с деревянным чемоданчиком в руках.

Мать футболиста Софья Фроловна любила рассказывать, в какой бедности они с Эдиком жили: сын прибегал, наигравшись во дворе в футбол, а дома куска хлеба не было… Отец ушел на войну, где дослужился до офицера разведки. В 1943-м приехал домой на побывку. «Отец у тебя везучий, — рассказывал Эдику ординарец, — столько «языков» на себе притащил, а на самом ни одной царапины». А матери услужливо нашептал, что у Стрельцова-старшего на фронте осталась женщина. Софья Фроловна истерик не закатывала, просто написала мужу, чтобы домой не возвращался. Он и не вернулся. Жил в Киеве с новой семьей.

Московский журналист Александр Нилин был близко знаком со Стрельцовым. Дружба очень помогла Нилину в создании книги «Стрельцов: человек без локтей», отрывки из которой и использованы в этом материале.

Вот как вспоминает знакомство с футболистом его первая жена Алла:

- Я поначалу считала, что он уж слишком хорош для меня — высокий, белокурый, голубоглазый такой скандинав. Очень красиво одет и голос такой приятный, глухой. Ну, в общем, я влюбилась сразу намертво. Побежали мои счастливые полтора года. Конечно, игры, сборы, отъезды, приезды. Была б я барышня умная, поостереглась бы, потому что слухи про него доходили неважные. Но я согласилась… Короче говоря, мы расписались. За те годы, что мы встречались, Эдик мало в чем себе отказывал, жил полной жизнью — вино рекой, веселье…

После свадьбы Эдик не собирался ничего менять. Как только он в Москве, сразу куда-то к приятелям. Я не имела на него никакого влияния. А тут еще забеременела. Ребенка Эдик хотел, но свекровь сразу набросилась на меня. Вручила пятьдесят рублей и сказала: «Вот тебе, дорогая, на аборт!» Я была в панике. А Эдик лежал с закрытыми глазами, делая вид, что спит.

Аборт я не сделала, ушла жить к маме. Через пару месяцев Эдик уговорил вернуться. Помню, гуляю у подъезда, уже с огромным животом, а консьержка мне и говорит: «Гони ты, Алла, всех этих девок мокрым веником! Совсем совесть потеряли. Одна, вон, в кролике, ночью твоего Эдика домой не пускала. Вцепилась мертвой хваткой, и никак он ее оторвать не мог… Клянусь, сама видела».

Помню, как-то Эдик пропал дня на три, а надо было срочно улетать в Сочи, на какой-то матч. Эдика разыскали в последний момент и сразу погрузили в самолет. Едва этот самолет оторвался от земли, свекровь вытащила из моей сумочки ключи и велела убираться из их с Эдиком квартиры. Никогда не забуду, как складывала книжки, вещи, как уходила оттуда с огромным животом…

Сопротивления, оказываемого девушкой, Стрельцов не отрицал, но в серьезность его до конца жизни так и не поверил

Через два месяца после рождения дочери Милы супруги оформили развод. Валентин Иванов однажды очень точно сказал про Стрельцова: «Эдуард самый сильный среди нас всех. На поле. Но в обычной жизни нет никого слабее Стрельцова… »

Фатальная поездка на дачу, изменившая жизнь Стрельцова, могла и не состояться. Через много лет Эдик признавался журналисту, что чувствовал тогда странную усталость — не хотелось ни выпивать, ни разговаривать. Он решил никого не ждать и уже двинулся ловить такси. А тут подъехали Миша Огоньков, Борис Татушин, приятель Бориса Эдик Караханов. Он и Татушин были с девушками. Для Стрельцова и Огонькова девушек организовать взялась подруга Татушина Инна. По дороге заехали за Мариной и Тамарой.

Расположились на берегу водохранилища.

- Я сидела со Стрельцовым, — давала позже показания пострадавшая Марина.  — Пила коньяк — четверть граненого стакана, водки выпила столько же, четверть стакана шампанского. Вина не хватило, и Тамара со Стрельцовым, Огоньковым и Карахановым поехали за вином. Они привезли пива, несколько бутылок «Старки»…

Время проходило незаметно. В половине седьмого мы собрались ехать на дачу к Караханову. За рулем сидел Огоньков, рядом Тамара, на заднем сиденье Ира, рядом с ней Караханов и Стрельцов, у которого я сидела на коленях. Стрельцов одной рукой держал меня за талию, а другую положил на голову, чтобы я не ударилась о крышу машины. По дороге целовал меня в шею и в щеку, пытался поцеловать в губы, но я не давалась.

Родители Караханова, хозяева дачи, накрыли гостям стол. Марина, по ее словам, выпила глотка два «Старки» и половину маленького стаканчика кагора. Об отъезде домой девушки не заговаривали — положились на обещание ребят отвезти их на машине рано утром. Около полуночи хозяйка спросила у молодежи: «Вы пойдете спать или еще поворкуете?» Марина говорит, что поняла, куда клонит Стрельцов, и испугалась — даже не тогда, когда Эдуард позвал спать с ним, а когда на отказ девушки пообещал, что все равно она будет его… Он ее целовал, а она упиралась ему ладонями в потную грудь.

Сопротивления, оказываемого девушкой, Стрельцов не отрицал, но в серьезность его до конца жизни так и не поверил. Она закричала — ему показалось, на весь дом, и он ладонью прикрыл ей рот: зачем привлекать к ним внимание людей за стенами? А когда Марина укусила его за палец, от неожиданной боли ударил ее. Никто из допрашиваемых следователем, однако, не восстановил в точности хронику того вечера и ночи.

Между Огоньковым и Тамарой в автомобиле разворачивалась подобная сцена: спортивный напор и сопротивление невинности, тоже сломленное.

Избитая, накрученная родителями, 19-летняя Марина написала заявление в милицию об изнасиловании. Мало того, такое же заявление и тоже по требованию родителей написала на Огонькова Тамара. Софья Фроловна приехала к Лебедевым. Обещала, что Эдик на Марине женится. К тому же Тамару без особых трудов удалось уговорить отозвать свое заявление на Огонькова. Она написала прокурору, что «в действительности изнасилования не было, а заявление я подала не подумав, за что прошу меня извинить». И Марина нацарапала на листке бумаги: «Прошу прекратить уголовное дело в отношении Стрельцова Эдуарда Анатольевича, т. к. я ему прощаю». Огонькова на следующий день выпустили из мытищинского КПЗ, а Стрельцова отвезли в Бутырку.

Эдик вел себя под следствием, как в наиболее провальных своих матчах, — не мог включиться в действие, ни малейшей активности в поисках оправдания. Глухая, сплошная, детская обида на всех, нежелание ни в чем оправдываться. Он чувствовал себя преданным, брошенным. Легко купился на предложение следователя поскорее признаться во всем — выполнить формальное требование и сразу же выйти на свободу. Судебное заседание проходило при закрытых дверях. Приговор — 12 лет строгого режима! Кассационные жалобы Верховный суд республики не удовлетворил.

«Судьба так вознесла и так швырнула его. Лучше бы он всю жизнь простоял за станком»

У Александра Нилина дома хранится открытка Стрельцова: «Здравствуй, дорогая мама! Мама, Верховный суд утвердил приговор. Скоро, наверное, направят в лагерь. Мама, за меня не беспокойся. Все будет хорошо. Береги свое здоровье, себе ни в чем не отказывай. Если будет тяжело, то продай машину. Мама, купи мне сапоги и подбей их подковами, чтобы они не стаптывались. Найди какой-нибудь плохонький свитер и все это принеси 18 числа. Если не успеешь, то в следующий раз принеси обязательно. Погода стояла плохая, идут дожди, а у меня прохудились ботинки. Еще принеси носки теплые и шапку зимнюю черную каракулевую. В лагере, говорят, дают плохую. Писать больше нечего… »

О времени в неволе лучше расскажут письма Стрельцова.

«Привет из Вятлага. Здравствуй, дорогая мамочка!!! Мама, шлю тебе большой привет и желаю хорошего здоровья. Грузим и колем дрова. И вот за этим занятием целый день. Приходишь в барак и кроме как спать нечего делать. Да и за день так устаешь, что руки отваливаются… »

«… Мама, начинается зима, пришли мне, пожалуйста, шерстяную фуфайку от костюма тренировочного, футболочки шерстяные, безрукавки две штуки, если есть, варежки или перчатки. Если ты отослала мне 100 рублей и сахар, то больше ничего пока не надо».

«… Мама, не ты не доглядела, а я сам виноват. Ты мне тысячу раз говорила, что эти «друзья», водка и эти «девушки» до хорошего не доведут. Но я не слушал тебя и вот результат… Я думал, что приносил деньги домой и отдавал их тебе — и в этом заключался весь сыновий долг. А оказывается, это не так, маму нужно в полном смысле любить. И как только я освобожусь, у нас все будет по-новому… »

Начальник Вятлага был большим поклонником футбола и организовал первенство Управления по футболу среди исправительно-трудовых колоний, в котором участвовало двадцать команд. Команды составлялись из штатных сотрудников лагерей, но можно было включить расконвоированных. Стрельцова расконвоировали на один день — день матча — и снова «закрывали». Потом футболиста перевели ближе к Москве. Он попал на так называемое вредное производство — работал на оборонном заводе. Респираторов при лакокрасочных работах зэкам не полагалось, как не полагалось и шумозащитных приспособлений в «громком» цехе. Стрельцов шлифовал металлические поверхности с применением сжатого воздуха и использованием металлической стружки и кварцевого песка. Правда, через четыре месяца администрация нашла ему легкую работу — библиотекарем. Но как раз за то время, что провел он на шлифовке, и приобретаются такие болезни легких, как туберкулез и силикоз… Не улучшила здоровья Эдуарда и работа в шахтах, где добывался кварц.

4 февраля 1963 года Стрельцова Эдуарда Анатольевича освободили досрочно. Уже через полгода он женился — на Раисе. Поначалу жили в основном на зарплату жены, работавшей в московском ЦУМе. В феврале 1964-го у Стрельцовых родился сын Игорь. Эдуард устроился на ЗИЛ, чуть позже его взяли в команду мастеров московского «Торпедо».

«Выглядел он потяжелевшим, — вспоминает Александр Нилин, присутствовавший на матче «Торпедо» и куйбышевских «Крыльев Советов».  — Но никакой скованности в действиях его не замечалось — Стрельцов как будто и не уходил с этого поля. По ходу матча с «Крылышками» иногда возникало сравнение его с человеком, вернувшимся домой, где до странного ничего не изменилось».

КГБ не выпускал Стрельцова за границу, поэтому в сборной СССР он появился только после чемпионата мира: первым выездным стал матч 1 ноября 1966 года в Милане против итальянцев. Всего же за сборную Союза Эдуард Стрельцов сыграл 38 матчей и забил в них 24 мяча.

Однажды случайно на улице Эдуард встретил Аллу. «С тех пор начался наш второй безумный роман, — говорит Алла.  — Он опять был в меня влюблен. Мы встречались, ходили в рестораны, сидели и смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Мы так и не объяснились. Как будто ничего и не было… А вскоре мы с Эдиком расстались навсегда. Было больно. Внутри все сжималось от мысли: вот идет ОН, мой самый родной, самый любимый человек! А я даже не могу к нему прикоснуться! Я знала: у него другая семья и он ее не бросит… »

22 июля 1990 года Эдуарда Стрельцова не стало. Рак легких. Алла пришла проститься с любимым: «Это был не Эдик, какой-то другой человек, такой несчастный, даже в гробу… Судьба так вознесла и так швырнула его. Лучше бы он всю жизнь простоял за станком!»

 

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+Enter
    Введите вашу жалобу
Читайте также
Новости партнеров